В Иркутске продолжается история с бензином. Очереди, ограничения, люди ищут, где заправиться, кто-то просит знакомых, кто-то ждёт часами, кто-то вообще пересаживается на общественный транспорт и самокаты.
Мне тут перепала корпоративная карта на заправку Крайса. И я как королева приехала, заправила 30 литров на 2,5 тысячи рублей. С одной стороны, ну прекрасно же: не стояла, не искала, решила вопрос. С другой стороны, раньше я на 3,5 тысячи заправляла полный бак. А тут 2,5 тысячи — это чуть больше четверти бака. И это не то чтобы смущает. Это пугает.
И почти одновременно Wildberries объявляет, что с 7 июля повышает комиссии. Конечно, упаковано это красиво: какие-то комиссии выросли, какие-то упали, всё вроде бы сбалансировано. Но по факту для селлера это в среднем плюс примерно 10% к комиссии. А дальше это либо съедает маржу, либо уходит в цену для конечного покупателя. Скорее всего, плюс 10-15% к цене, а то и все 15%.
И вот тут две истории складываются в одну.
Когда бензин есть у всех, машина — просто удобство. Когда бензин становится дефицитом, доступ к нему превращается в преимущество.
Когда комиссии понятные и терпимые, маркетплейс — просто канал продаж. Когда комиссии резко растут, индивидуальные условия, объём, запас маржи и переговорная сила превращаются в преимущество.
В спокойные времена кажется, что все играют примерно по одним правилам. А в кризис вдруг видно: правила разные.
У кого есть карта, доступ, знакомые, корпоративные условия, тот заправляется быстрее. У кого есть индивидуальные условия на маркетплейсе, объём и финансовая подушка, тот выдерживает повышение комиссий. А мелкий селлер оказывается между растущими затратами, падающей маржой и покупателем, который тоже не бесконечно готов платить больше.
И это неприятная, но важная предпринимательская мысль: в сложные времена бизнес держится не только на продукте и экономике. Он держится ещё и на доступе к ресурсам, людям и условиям.
А когда доступ становится главным преимуществом, мелкий бизнес начинает схлопываться не потому, что он плохой. А потому что система всё меньше рассчитана на тех, у кого нет запаса прочности.
Мне тут перепала корпоративная карта на заправку Крайса. И я как королева приехала, заправила 30 литров на 2,5 тысячи рублей. С одной стороны, ну прекрасно же: не стояла, не искала, решила вопрос. С другой стороны, раньше я на 3,5 тысячи заправляла полный бак. А тут 2,5 тысячи — это чуть больше четверти бака. И это не то чтобы смущает. Это пугает.
И почти одновременно Wildberries объявляет, что с 7 июля повышает комиссии. Конечно, упаковано это красиво: какие-то комиссии выросли, какие-то упали, всё вроде бы сбалансировано. Но по факту для селлера это в среднем плюс примерно 10% к комиссии. А дальше это либо съедает маржу, либо уходит в цену для конечного покупателя. Скорее всего, плюс 10-15% к цене, а то и все 15%.
И вот тут две истории складываются в одну.
Когда бензин есть у всех, машина — просто удобство. Когда бензин становится дефицитом, доступ к нему превращается в преимущество.
Когда комиссии понятные и терпимые, маркетплейс — просто канал продаж. Когда комиссии резко растут, индивидуальные условия, объём, запас маржи и переговорная сила превращаются в преимущество.
В спокойные времена кажется, что все играют примерно по одним правилам. А в кризис вдруг видно: правила разные.
У кого есть карта, доступ, знакомые, корпоративные условия, тот заправляется быстрее. У кого есть индивидуальные условия на маркетплейсе, объём и финансовая подушка, тот выдерживает повышение комиссий. А мелкий селлер оказывается между растущими затратами, падающей маржой и покупателем, который тоже не бесконечно готов платить больше.
И это неприятная, но важная предпринимательская мысль: в сложные времена бизнес держится не только на продукте и экономике. Он держится ещё и на доступе к ресурсам, людям и условиям.
А когда доступ становится главным преимуществом, мелкий бизнес начинает схлопываться не потому, что он плохой. А потому что система всё меньше рассчитана на тех, у кого нет запаса прочности.
